Продолжение

Насколько личный состав в группе сможет заменить друг друга?
В группе есть командир, его заместитель, радист. Это люди основные. Помимо них есть разведчики-стрелки, разведчики-пулемётчики, разведчики-медики. При нужде все взаимозаменяемы. Например, возьмём разведчика-медика. Он такой же разведчик как и прочие, просто знает по медицине больше. Но если ему помощь потребуется — остальные смогут оказать. Или пулемётчик. Он всю жизнь с пулемётом, знает его в совершенстве, но если необходимость будет, то и остальные могут взять пулемёт и вести огонь. У нас достаточно взаимозаменяемые все.

У кого в группе самая сложная работа?
Самая сложная работа – это, наверное, радист. Потому что кроме того, что он с собой несёт всё то же, что и обычный разведчик, ему надо нести и радиостанцию, которая тоже весит немало. Это достаточно узкие специалисты, должны знать много, начиная от ТТХ рации до требований к месту, откуда выходить в эфир, а это довольно непросто. На втором месте — командир группы и его заместитель. Тяжело и пулемётчику: вес у пулемёта велик, крепкие парни должны быть, выносливые. Ну и все остальные нужны, как взаимосоставляющие мозаики: каждый нужен на своём направлении.

О своей группе скажу: пулемётчика стараемся всегда максимально разгружать, ему физически тяжелее других. У него боекомплект очень большой, он с собой таскает две тысячи патронов (прим.авт. - один пулемётный патрон 7,62×54R весит примерно 25 грамм). Для одного человеку это тяжело. Он берет основную массу патронов, а остальные распределяется по его тройке. Товарищи, если бой идёт, помогут с пулемётом, передадут патроны, подсобят снарядить ленту. Если один из группы устанет и просто выйдет из строя, или из сил выбьется из-за того, что тащит большой вес, а остальные будут радостными и весёлыми двигаться налегке — никому от этого хорошо не станет. Распределяю всем помногу и поровну, чтобы все шли радостные и весёлые.

Каждый командир группы сам решает кто с кем в тройке находится. Это такой маленький коллектив, который постоянно вместе на задаче, это такая боевая единица. Иногда командир группы вмешивается в дела тройки. Например, когда надо решить кому и что нести сверх необходимого.

Пулемётчик 45 полка спецназначения ВДВ в засаде.


Единый 7,62-мм пулемёт ПКП «Печенег». В СпН стал встречаться чаще, чем ПКМ, на базе которого «Печенег» и создавался.


Разведчик-пулемётчик 45 полка ВДВ с пулемётом «Печенег».


Пулемётчик одной из бригад СпН на огневом рубеже. Вооружён пулемётом «Печенег».
Ознакомительные стрельбы реактивной штурмовой гранатой РШГ-2 с термобарической боевой частью.


Пулемётчик группы СпН прикрывает форсирование водной преграды своими товарищами. Вооружён пулемётом «Печенег».


Спецназ на стрельбище. Пожалуй, единственная яркая претензия, высказанная пулемётчиками-практиками в адрес «Печенега» — неудобство расположения ручки для переноски.


Группа спецназа ВДВ меняет боевую позицию.
Есть ли какие-то неслужебные обстоятельства, когда боец просит перевести его из группы в группу? Так бывает?
Есть такое, но очень единичные случаи. В роте, например, командир роты может людей своей властью тасовать. Подойдёт, допустим, командир группы и скажет командиру роты: этот товарищ не вписывается по своим каким-то качествам, можно его перевести. Но так, в основном, тот коллектив, который есть изначально — постоянный. Люди сбиваются, притираются друг к другу со временем. Состав группы постоянен. Если человек, например, заболел перед заданием, обычно его не заменяют никем, группу не дополняют, она уходит на задание в составе «минус один». Когда на базу вернулись — опять же вместе люди держатся, дружба семьями обычное дело.

Важен ли в процессе выполнения задачи авторитет командира группы?
Важен. Авторитет непререкаемый!

Медикаменты. У каждого свой индивидуальный запас или один большой на группу?
Медикаменты – индивидуальная аптечка на каждого своя, стандартная, больше ничего. То, что сейчас выдаётся, стандартная аптечка — в ней, в принципе, есть всё, что нужно.

Помимо штатной аптечки бойцы СпН на время соревнований дополнительно запаслись такими медикаментами.


Аптечка медика спецназа ВДВ.
Какова самая распространённая медицинская «неприятность» в ходе выполнения задачи?
На моем веку ничего страшного не было. Ноги стирают, конечно, но если стёрты ноги — сам виноват. Либо обувь не очень подходящая, либо не позаботился, чтобы она сухая была. В принципе ничего страшного и в этом нет: пара выходов и ноги «обтачиваются», становятся мозолистыми, обтираются, как каменные становятся. Если военнослужащий служит в СпН достаточно давно, то не натирает ничего. Если хочешь, чтобы у тебя ноги были сухие, подбирай обувь, готовь ботинки перед выходом. Ну а не хочешь –- значит ходи, как можешь. Если ты стёр ноги, то проблемы индейцев шерифа не волнуют. Ты всё равно никуда не денешься, будешь так же идти. Конечно, если кто-то сотрёт ноги и будет обузой уже для всей группы — никто ему ничего хорошего не скажет. Это тоже стимул.

Боец прикрывает переправу. Обратите внимание на ботинки.


Он же. Вид сзади. за время пешего передвижения ноги, как видно, были заклеены пластырем. Превентивно или по итогам — не знаю.
Есть ли какие-то распространённые суеверия, приметы? Как относитесь к религии?
Не могу о таких вспомнить. Традиция есть. Собираемся вместе перед выходом, посидели на дорожку да и пошли. Касательно религии — мне не важно верующий боец или атеист, важно чтобы он выполнял поставленную задачу. Верит, не верит – это его личное дело по большому счету. Лишь бы не был зациклен на религии так, чтобы это вредило службе.

Какие-то талисманы спецназ носит?
Бывает. В основном это православные ладанки, пояса защитные надевают. Больше ничего подобного не замечал.

Обратил внимание на некоторых бойцов с татуировками. Популярная тема?
Сейчас на этот счёт не обращают пристального внимания, но лучше, чтобы не было никаких татуировок. Это такой элемент, который при неблагоприятных условиях может сыграть нехорошую роль. Это же лишняя примета. Тем более если выбивают на себе «За ВДВ!», «За спецназ!» или ещё что-нибудь такое. Если что-нибудь случается, мало ли, попадёшь в плен или ещё куда-нибудь вляпаешься — можно прикинуться на крайний случай каким-нибудь шлангом непонятным. А тут тебя оп! Не, дружище!

Здесь дело такое: это не карается. Но лично я к татуировкам отношусь отрицательно. Не то, что я антагонирую: хочешь — коли себе хоть на лоб, но у меня ни одной нет и даже мысли наколоть не возникало. На жизнь это никак не влияет, на выполнение задачи тоже. Только демаскирует по косвенным признакам, один из характерных и легкозапоминаемых элементов.

На руке снайпера видна татуировка.


Пожалуй, одна из самых распространённых татуировок в спецназе.


Пулемётчик СпН тоже не удержался от татуировки.
Довольно часто в интернете обсуждается вопрос про ножи, про холодное оружие спецназа. Некоторые считают, что настоящий разведчик бесшумно подползает к врагу и втыкает ему нож в горло. Бывает такое?
Бывает, конечно. В кино. Нож – это для нас инструмент. Для описанного случая есть бесшумное оружие, которое действует на расстоянии. Не надо никуда подползать, не надо себя выдавать. По крайней мере, всегда можно подобраться на такое расстояние к противнику, с которого его можно уничтожить из тех же бесшумных пистолетов или бесшумных автоматов. Однако кто бы что ни говорил, но подползти незаметно к человеку сзади, как в фильмах показывают, можно. Но это очень долго и очень тяжело.

Если человек находится на посту, какой бы он ни был безалаберный, он чутко различает звуки, особенно ночью, когда они слышны далеко. А шуршащее движение сразу привлекает внимание, подползти на такое расстояние можно, но ползать придётся по миллиметру, а это очень долго. Сейчас всё обстоит намного проще, тот же бесшумный пистолет позволяет решать такие задачи с расстояния десяти-пятнадцати метров.

Разведчик спецназа ВДВ вооружён 7.62-мм автоматом АКМ с ПБС (Прибор Бесшумной Стрельбы).


Разведчик демонстрирует приёмы стрельбы из ПБ (Пистолет Бесшумный).
Такими пистолетами вооружали сотрудников КГБ СССР и бойцов армейских разведывательно-диверсионных групп.


Снайпер СпН на огневом рубеже с ПБ.


Внешне ПБ похож на ПМ, но к ПМ отношения не имеет.


Снайпер СпН ведёт автоматический огонь из АС «Вал».


Снайпер СпН снимает резиновый наглазник с оптического прицела, установленного на ВСС «Винторез».


ВСС «Винторез» позволяет вести огонь очередями.


Разведчики на огневом рубеже. Вооружены ВСС «Винторез» и АС «Вал».


Мечта! Автоматический пистолет бесшумный (АПБ).


Бесшумный вариант знаменитого пистолета АПС. Который, конечно, тоже мечта.


Внешне хлипкий приклад на самом деле и прочен и неожиданно удобен.


Вести огонь из АПБ можно и без глушителя.


Пистолет ПСС «Вул».


«Вул» обеспечивает бесшумную и беспламенную стрельбу на дальность до 50 метров.
Стреляет практически бесшумно.


Огонь из ПСС ведётся специальным патроном СП-4. В комплексе ПСС-СП-4 обеспечена максимальная степень заглушения звука.
Пороховые газы отсекаются внутри гильзы, что обеспечивает бесшумность при стрельбе. Боеприпас пробивает навылет армейский стальной шлем на дальности в 25 метров.




НРС. Ножи разведчика стреляющие: первая и вторая версии.


Инструктор демонстрирует разведчикам приёмы стрельбы из ножа. Прекрасная фраза получилась.




Стрелять из ножа можно и с надетыми на клинок ножнами.
Отдачи нет, звук выстрела незначительный.


Стрельба из НРС-2 ведётся специальными бесшумными боеприпасами СП-4.


А вообще ножи у разведчиков с собой есть?
Конечно, у каждого разведчика есть свой нож. Открыть банку, порезать чего, провода зачистить. Если есть необходимость, конечно, можно и поражение нанести ножом. Хороший нож – это приятно. Когда он не тупится сразу, когда его не надо подолгу затачивать. Моё мнение — нож нужен в большей степени для бытовых нужд. Ну и на всякий случай, если уж совсем прижмёт.

Разведчик-снайпер. Вооружён ВСС «Винторез» и стреляющим ножом.


Нож разведчика можно использовать и по прямому назначению, например — метать.


Что думаете о коллегах из числа «вероятных противников»? Кто круче?
У меня по этому поводу своё мнение: дело не в принадлежности к SAS или израильтянам, и у них есть люди слабоподготовленные и не подготовленные, и у нас есть группы запредельного уровня. Касательно вопроса «кто круче?»: в боевых ситуациях никто из нас с SAS «группа на группу» не сталкивался. И они и мы — штучный товар. Вероятность того, что одна группа спецназа столкнётся с другой группой противника… это значит обе никуда не годятся (смеётся). Это, кажется мне, редкий, даже невероятный случай, чтобы такое произошло. Примерно, как у снайперов: две встречные пули попали друг в друга. Это же не танковые батальоны сошлись в рукопашной схватке!

Ну а что касается компьютерного моделирования в интернете — кто ж знает, из каких они параметров исходят при моделировании, как можно оценить противников? Это уровень «кто кого заборет — кит или слон?» Мне кажется, всё только от индивидуальной подготовки каждого бойца и слаженности группы зависит. А сравнивать «крутизну», только глядя в интернете, как они там бегают на камеру, это, так сказать, не очень показательный процесс. Они выполняют какие-то задачи и мы выполняем приблизительно такие же. А как сравнить, я и не знаю. Да, мы следим за «коллегами», открытые источники никто не отменял. Ничего радикально нового у них в подготовке нет, нет и ничего, что бы кардинально отличалось от нас. Нюансы, конечно, есть.

В этом смысле, возможно, даже опыт Великой Отечественной будет полезнее. Мы общались с ветеранами, иногда беседуем с разведчиками старыми – дедами, которые, как говорится, со штыком и ножом ходили на немца. Приходил старый матёрый разведчик, который полвойны прошёл в разведвзводе, рассказывал как проводили диверсионные действия, как десантировались. В этом деле ведь прогресса, как такового, нет. Принцип один и тот же, просто средства меняются. Вчера это было с копьём, а сегодня с «Винторезом». Принцип проведения засад от этого не меняется.

А засада — дело творческое. Есть, конечно, каноны, но главную роль играет командир группы: как у него работает головной мозг и насколько он использует какие-то нестандартные подходы к изучению местности, противника. Когда, куда и как подойти – это уже индивидуально командиру думать. В этом смысле Афганистан дал большой опыт: проведение диверсий и проведение засад, многое учли и пересмотрели —сохранение боевого и походного порядка, кто куда смотрит, как наблюдает, кто как перемещается, с каким интервалом, дальность наблюдения, расстояние для уверенного поражения, где ближе, где дальше и так далее. И это тоже приходит с опытом.

Какие у СпН есть методы поощрения хорошего бойца? Командир группы как-то может своей властью поощрить подчинённого?
Своей властью — только согласно нашему дисциплинарному уставу. Если официально. А если неофициально, то может быть там подарок какой-то, к примеру, или как-то выделить морально, психологически выделить человека. Вот вы пока слабоваты, до него не дотягиваете, или он что-то лучше вас делает — присмотритесь. Этим же достигается и здоровая соревновательность. Иногда командир может походатайствовать перед вышестоящим командованием — бывает, что людей к государственным наградам представляют. В большинстве случаев представляют людей достойных, но всяко бывает. Это жизнь.

В мирной жизни принадлежность к СпН как-то демонстрируется или, наоборот, скрывается?
Буду за себя говорить. Ну, служишь и служишь, выполняешь свою работу, свою службу, свои задачи, посвящаешь этому свою жизнь. Не ходит же какой-то гениальный программист по улице и не кричит, что он офигенный программист. Так и у нас. Но есть, конечно, всякие бестолочи… (смеётся).

Что жёны и дети думают о службе мужа и отца?
У нас совершенно обычные, нормальные семьи. Многое, конечно, зависит от того насколько информированы жены. Это, конечно, не про служебные данные, которые никаким жёнам не передаются. Я своей жене ничего особенного не рассказываю о том, как мне было холодно, мокро и грустно где-то ползти. Вернулся из командировки – все рады, здорово! Ну а так — что-то можно рассказывать, а что-то не нужно рассказывать вообще: как говорится — меньше знаешь, крепче спишь!

оператор

Lexx